—Алексей Владимирович, вы уже более четверти века возглавляете хор в ХНАТОБе. Как складывалась ваша профессиональная деятельность до работы в нашем театре?
—Учился я в Одессе и там же, будучи еще студентом, попал на практику в театр музыкальной комедии. Потом ездил в Москву, Петербург, Прибалтику, Киев, учился и видел всех великих наших дирижеров, смотрел, как они работают. После окончания консерватории я оставил театр. Отказался и от преподавания в Кишиневе. Причина банальна — не давали жилья. В Никополе на трубном заводе пообещали дать квартиру, если я создам капеллу. Пошел в народ искать голоса. И все же создал хоровой коллектив. В репертуаре полностью отказался от советской тематики, за что был бит нещадно. Но когла на конкурс поехали — получили Гран-при. Все жюри удивлялось: «Как рабочие трубного завода могут так петь?»
Потом были Чебоксары. Набрал хор мальчиков, пригласили меня и в оперный театр, и в монастыре хор создал. А потом решил организовать ансамбль с несколькими группами: оркестром народных инструментов Чувашии, с фольклорным хором и ансамблем танца, симфоническим оркестром, академическим хором. В итоге собрал около шести тысяч детей. Мы выступали на всех городских мероприятиях и отыграли даже концерт в Москве, стали лауреатами. Но потом меня стали попрекать тем, что с национальными кадрами соперничает украинец.
Узнал, что в Харькове проводится конкурс на должность главного хормейстера — приехал, прошел конкурс, и в день открытия нового здания оперного я уже был на рабочем месте. Вот уже 26 лет прошло с того момента.
—Все-таки Харьков славится хоровой школой, и по идее с кадрами не должно было быть проблем…
— Мне кажется, хор театра и концертный хор имеют колоссальную разницу. Мы должны петь так, чтобы оркестр нас не перекрыл, буквально пробивая голосом все препятствия. Тут нужна манера другая — тембр должен быть прежде всего яркий, никакого вибрато, качки. А когда я пришел сюда работать, в хоре было человек двадцать, и самое «высшее» образование, которое было у артистов, — музыкальное училище.
Через год я набрал 84 человека. Но потом начались сокращения и на сегодняшний день в хоре поют 69 человек, что крайне мало. Все артисты хора профессионалы с высшим музыкальным образованием, среди которых большинство дипломированных вокалистов. Сегодня работать с нашим хором — одно удовольствие. Но и сложностей много. Во-первых, набирая в хор профессиональных вокалистов, нередко приходится «приструнивать» их голоса, чтобы они не выделялись из общей массы. Во-вторых, это работа над произношением. Мы поем 36 опер на французском, итальянском, немецком, латыни, на русском, украинском… Кроме того, хор в опере не стоит на месте и не поет по нотам. Все артисты всегда в движении, ходят по сцене, играют роли, танцуют, исполняя при этом свои партии… И, конечно, вести себя на сцене необходимо так, чтобы манеры соответствовали эпохе. Поэтому для новичков у меня жесткий принцип — каждый учит партию со всеми штрихами и нюансами и сдает ее мне наизусть. Иначе на спектакль не попадает.
— Алексей Владимирович, ведь это не все сложности, с которыми во время исполнения сталкивается хормейстер?
— Самая большая сложность для хормейстера заключается в закулисных хорах, которые есть практически в любой опере. Сейчас я дирижирую по монитору, камера направлена прямо на дирижера в оркестровой яме, а раньше все делалось только на слух. Еще одна «хитрость», к которой я прибегаю, — это перчатки. В опере огромное значение имеет мануальная техника, нужна «жесткая» рука, чтобы ее было видно артистам. А за кулисами не всегда хорошее освещение, поэтому я надеваю белые перчатки, иногда наношу на них фосфор, чтобы руки были видны в темноте.
—Помимо взрослого хора, в театре существует и хор мальчиков…
—Это обязательное подразделение, потому что существует много опер, в которых есть хоры мальчиков — «Кармен», «Пиковая дама» и многие другие. Руководитель хора — Елена Першина, как родная мать, заботится о них и лелеет. Ребята, кстати, получают разовую оплату за свои выступления, как настоящие артисты.
—Расскажите о вашей помощнице — Елене Чумак. Недавно ей было присвоено звание заслуженного деятеля искусств Украины.
— Раньше Елена Евгеньевна работала моим ассистентом — проверяла выучку партий у каждого из артистов, дальше я дал ей работать с группами, и за 25 лет она начала хорошо ориентироваться во всех задачах театрального хорового коллектива. А вообще в моем штате девять человек: это хормейстер, ассистент хормейстера, два концертмейстера, библиотекарь, два репетитора по вокалу.
—Последнее время хор задействован в оригинальных постановках — «Колесо Фортуны», обновленная «Кармен». Очевидны новаторские подходы к сценическим решениям, в том числе по использованию хора как одного из действующих лиц. Как рождаются эти замыслы?
— Я давно работаю с нашим режиссером Арменом Калояном и считаю его очень талантливым. Он многих наших артистов раскрепостил на сцене. Кроме того, мы с ним делали много монументальных концертов, в том числе один из юбилейных концертов театра, а также уникальную программу «С нами Бог».
—Известно, что вы, помимо работы в театре, немало времени посвятили духовной музыке.
—В Харькове я служил в трех храмах — Александра Невского, Озерянском и Пантелеймоновском. С хором Пантелеймоновского храма мы даже стали лауреатами всеукраинского фестиваля «Глас Печерский». Я хотел исполнять как можно более широкий объем песнопений — от самых ранних и до авангарда. А в финале концертов мы всегда пели что-то монументальное, требующее больших хоровых ресурсов. Кроме того, я в семинарии читал церковное пение, позже вел регентские курсы. И в 2003 году владыка Никодим наградил меня орденом Св. Равноапостольного князя Владимира. Но сейчас единственным храмом искусств для меня остается театр.
Беседовала Ольга Шубина