Голос миллионов: умер Евгений Евтушенко

03.04.2017 07:47   -
Автор:
Умерла эпоха
Сегодняшняя молодежь вряд ли сможет понять, кем он был для молодежи 60‑х, для всей страны — воспрянувшей после жути сталинского террора и после сталинского безвременья. Он стал голосом миллионов, пробудившейся весной оттепели, вырвавшимся из груди воплем — срывающимся на публицистическую скороговорку и впадающим в излишнюю выспренность, но искренним, честным в своих попытках перекричать партийный, все еще властвующий, довлеющий в жизни и литературе официоз. Одно из самых знаменитых стихотворений Евтушенко: «Граждане, послушайте меня!» — это о нем самом, взывающем, как странствующий по вагонам исполнитель баллад, к сочувствию и милости. Поэзия — это ведь и воплощенная свобода, и попытка пробудить встречный отклик.
Харьков и Евгений Евтушенко
Евгения Евтушенко и Харьков связывали многие узы: творческие, дружеские и даже политические. Он побывал в Харькове еще в начале шестидесятых годов и очень проникся этим городом. У него здесь было много друзей.
Когда-то, к 25-летию магазина «Поэзия» в 1999 году был выпущен памятный значок тиражом 50 штук, который получили его организаторы, первые продавцы и сотрудники, и еще те, кто добровольно помогал этому магазину-клубу. Помощь эта заключалась в следующем: энтузиасты объездили всю харьковскую область и соседние российские в поисках книг для их детища. Среди книг был тогда сборник Евтушенко «Стихи разных лет» издания 1959 года. Тридцатипятилетие магазина «Поэзия» совпало с днём рождения А. С. Пушкина, в Харьков приехал сам мэтр Евгений Евтушенко.
Давно уже для нас перестали быть лозунгом слова «поэт в России больше, чем поэт». Никакой поэт ни больше… и не меньше… если ни один дурак уже нам не талдычит «Мы наш, мы новый…». Когда кое-кто ещё пытается, — так к такому «отношение плёвое».
Но Евтушенко в Харькове для многих (без преувеличения) десятков тысяч остался, несмотря ни на что, и больше, и лучше, и любимее… Любим мы его и не скрываем этого!
Харьков, мой родной, любимый и далёкий Харьков… Город такой научной интеллигенции, которая в любой точке Земли известна, и… сейчас живёт, город студентов (студенческие городки в городе Харькове — это ещё ненаписанная поэма), город артистов, писателей… — говорил поэт. — Культура и интеллигенция Харькова — это сплав российских и украинских «сливок общества», никогда не опускавшихся в своем творчестве и повседневности до выяснения, кто «святее римского папы».
Именно украинский город Харьков в 1988 году избрал Евгения Евтушенко, жившего тогда в Москве, человека «сибирской породы», своим депутатом в первый свободный Верховный Совет СССР. Сейчас вся эта история практически забыта, а жаль — парадоксальность той ситуации отлично характеризует личность поэта и отношение Харькова к нему.
Евтушенко, как и его сверстники по «поэтическому цеху» — Вознесенский, Ахмадулина, Рождественский, Окуджава, пришел в поэзию в конце 50‑х, когда в Советском Союзе люди очень медленно, осторожно, преодолевая живший в них долгое время страх возрождения сталинизма, стали задавать себе вопросы, как же жить дальше, как вырваться из лжи, к которой за долгое время притерпелись. Так случилось, что наиболее решительно первыми на эти вопросы стали отвечать молодые поэты.
Харьков чуть раньше других украинских городов осознал, что ответы на волнующие вопросы об отношении к прошлому и о будущем может дать современная поэзия. Поэтому в Харькове стараниями старейшего харьковского поэта Бориса Котлярова открылся первый в Советском Союзе книжный магазин «Поэзия», а прилегающая к нему площадь — задолго до перестройки, тоже была названа площадью Поэзии.
В Харькове Евтушенко написал многие, теперь хорошо известные стихи, посвященные Харькову («Град в Харькове»), здесь — уже в перестроечное время — была издана его книга «Пропасть в два прыжка» — сборник публицистики и поэзии, написанных в городе или связанных с ним.
В 1962 году состоялась премьера Тринадцатой симфонии Дмитрия Шостаковича на стихи Евтушенко «Бабий Яр» и другие, но вскоре она была запрещена. Пленка с ее записью попала в Харьков. Ее «крутили» в доме Марлены Рахлиной — замечательной харьковской поэтессы. В доме у М. Рахлиной многие впервые услышали тихий голос Бориса Алексеевичa Чичибабина.
Вот как Евгений Евтушенко первую встречу с Чичибабиным описывал: «Во время предвыборной кампании в 1988 г. я выступал в Харькове около памятника Пушкину. Народ затопил площадь, и в глазах было ожидание чего-то важного, что должно было произойти в стране с нами всеми. Мне шепнули на ухо: Чичибабин здесь… Я попросил Чичибабина прочесть стихи, и пока харьковчане аплодировали, радуясь его появлению, он неловко вытискивался из толпы и шел по единственно свободному месту — по краю клумбы возле памятника, стараясь не повредить цветов, оступаясь в жирном черноземе, держа в руках хозяйственную кошелку, выдававшую то, что он вовсе не собирался выступать».
Евгений Евтушенко посетил Харьков в день рождения Пушкина и украинской журналистики. У памятника первому он читал стихи, посвященные вторым, призывал к интернационализму, потрясал новой толстой книгой и разноцветной кепкой.
Евтушенко вышел из машины и почему-то пошел мимо памятника и толпы поклонников, а на попытку корректировать маршрут отрезал: «Я зайду!» Зайти, как выяснилось, он намеревался в книжный магазин «Поэзия». Продавщица не удивилась, даже напротив, кокетливо нахмурилась: «Что же вы, Евгений Александрович, так долго не едете! Обещали зимой…» Неубедительно оправдавшись, Евтушенко осмотрел прилавок, отметил, что его книг здесь нет, и достал из сумки увесистый том «Весь Евтушенко». «Здесь не весь Евтушенко, а отфильтрованный, — признался поэт и самокритично добавил, — я сам его фильтровал. Потому что, кажется, никто не написал столько плохих стихов, сколько я».
Отдав традиционную (в виде букета цветов) дань памяти Первому Поэту, Евгений Александрович пообещал прочесть несколько новых стихов о нем. Но оказалось, что в большую книгу эти стихи не вошли, и большинство мыслей о том, каково место стихотворца в нынешнем мире, поэт высказал в прозе. Что было тоже вполне поэтично. То снимая, то надевая очки и кепку, то прищуриваясь, то выпучивая глаза, размахивая руками и распечатками еще не опубликованных творений, Евтушенко ликовал, негодовал, увещевал и просвещал. Он говорил, как противны ему националисты всех мастей и как приятны культурные люди, скольких единомышленников он нашел среди американских студентов. Вспоминал романтические 60‑е и боевые 90‑е. Сокрушался, что поэты в России (и не только) перестали быть «больше, чем поэтами», что вся гражданственность ушла в журналистику. И окончательно войдя в образ пророка, благословил лучших и храбрейших представителей «второй древнейшей» стихами «Свинцовый гонорар». «А почему в этот день вы приехали именно в Харьков?» — подскочила к поэту журналистка. «Вы не знаете, что я был харьковским депутатом, что это мой второй родной город?!» — взревел мэтр и отказался продолжать общение. А может, он просто устал: ведь вечером его ждал полный зал театра имени Пушкина.

Со мною вот что происходит
Со мною вот что происходит:
ко мне мой старый друг не ходит,
а ходят в мелкой суете
разнообразные не те.
И он
не с теми ходит где-то
и тоже понимает это,
и наш раздор необъясним,
и оба мучимся мы с ним.
Со мною вот что происходит:
совсем не та ко мне приходит,
мне руки на плечи кладёт
и у другой меня крадёт.
А той — скажите, бога ради,
кому на плечи руки класть?
Та,
у которой я украден,
в отместку тоже станет красть.
Не сразу этим же ответит,
а будет жить с собой в борьбе
и неосознанно наметит
кого-то дальнего себе.
О, сколько
нервных
и недужных,
ненужных связей,
дружб ненужных!
Куда от этого я денусь?!
О, кто-нибудь,
приди,
нарушь
чужих людей соединённость
и разобщённость
близких душ!

Град в Харькове
В граде Харькове — град.
Крупен град, как виноград.
Он танцует у оград,
Пританцо-вы-вает!
Он шустёр и шаловат,
И сам чёрт ему не брат.
В губы градины летят —
Леденцовые!
Града стукот, града цокот
По зальделой мостовой.
Деревянный круглый цоколь
Покидает постовой.
Постовой, постовой,
А дорожит головой!
Вот блатной мордастый жлоб
Жмется к магазинчику.
Град ему как вдарит в лоб —
Сбил малокозырочку!
А вот шагает в гости попик.
Поиграть идёт он в покер.
Град как попику поддаст!
И совсем беспомощно
Попик прячется в подъезд
«Общества безбожников»…
А вот бежит филологичка!
Град шибает здорово!
Совершенно алогично
Вдруг косынку сдёргивает.
Пляшут чёртики в глазах,
Пляшут, как на празднике,
И сверкают в волосах
Светляками — градинки.
Человек в универмаге
Приобрёл китайский таз.
На тазу у него — маки…
Вдруг по тазу град как даст!
Таз поёт, звенит, грохочет.
Человек идёт, хохочет.
Град игрив, задирист, буен
Ещё раз! Ещё раз!
Таз играет, словно бубен,
Хоть иди — пляши под таз!
Град идёт! Град! Град!
Град, давай! Тебе я рад!
Все, кто молод, граду рады —
Пусть сильней хоть во сто крат!
Через разные преграды
Я иду вперёд сквозь град,
Град насмешек, сплетен хитрых,
Что летят со всех сторон…
Град опасен лишь для хилых,
А для сильных — нужен он!
Град не грусть, а град — награда
Не боящимся преград.
Улыбаться надо граду,
Чтобы радостью был град!
Град давай!
(1961)

 

Категорія: Мистецтво