Людмила Гурченко. Предъюбилейное свидание

12 ноября 2014 года (об этой встрече «Харьковские известия» уже сообщали. — Ред.) мы собирались в Музее знаменитых харьковчан им. К. И. Шульженко для того, чтобы вспомнить нашу великую землячку Людмилу Марковну Гурченко. Совсем не хочется говорить о великой актрисе Людмиле Гурченко в прошедшем времени, ибо к таким, как она не применимы общечеловеческие критерии. Женщина-легенда. Дива. Примадонна. Трудно оценить масштаб этой личности и масштаб ее таланта. Это начинаешь понимать только тогда, когда в деталях изучаешь ее творчество. Артистические образы, которые создала Людмила Марковна, иногда странные, смешные, авантюрные и беззащитные — они покорили зрителей многих поколений и стран. Она была словно из другой эпохи, в которой само обращение к женщине было не затерто, оно звучало гордо и значимо. Даже достигнув своего золотого возраста, Гурченко продолжала находиться в прекрасной физической форме. Кокетливые фасоны туалетов, декоративные линии аксессуаров, смелый грим, немыслимые эксперименты — все это придавало ей какой-то особый шарм, блеск и запоминаемость. Однако в этот раз мы говорили и об иных гранях таланта Л. М. Гурченко: это — ее стиль, образ, ее костюмы.

Удивительно, но Людмила Марковна, оказывается, очень любила и собирала антиквариат. И первая такая покупка состоялась еще на вторую зарплату, полученную после фильма «Карнавальная ночь». Первый свой заработок она отослала в Харьков родителям на отдых, а вот со второй своей зарплатой отправилась в антикварный магазин. Долго стояла, рассматривала то, что там было, и понимала, что карманы пусты. Но она наслаждалась необыкновенной красотой. И первой покупкой стала петровская жерандель — настенный канделябр, принесенный ею в комнату общежития, в котором жила. Эта любовь к антиквариату, к предметам старины, оказалось, была у Людмилы Марковны не случайно, она передалась ей по наследству. Дело в том, что семья ее мамы Елены до революции была весьма состоятельной. Дед Гурченко Александр Симонов занимал пост директора московской гимназии, а бабушка Татьяна происходила из столбовых дворян. До революционных событий Симоновы жили в Москве на бывшей улице Огарева в собственном доме. Революцию дед не принял и увез семейство в свое имение в Бородуличи, а спустя некоторое время его выслали в Сибирь, конфисковали имущество. У набожной бабушки остались иконы, из мебели — небольшой письменный стол с малахитовым чернильным прибором. После, будучи студенткой, Люся могла часами любоваться предметами старины. В свой ранний рабочий период она, харьковчанка по прописке, снимала углы, один из них был в роскошной квартире с антикварной мебелью у московской балерины. И молоденькая актриса жила среди предметов антиквариата, впитывая эту дивную атмосферу, которую она потом перенесла в свой дом. Причем, это было не просто собрание каких-то антикварных вещей, все было любимо ею, подобрано со вкусом и создавало необыкновенный интерьер, в котором просматривался тонкий вкус Гурченко.

Очень интересно отношение актрисы к ее костюмам. Дело в том, что ни одно платье, купленное даже у самых известных модельеров, она не одела просто так, не пропустив через свои руки. При этом у Людмилы Марковны не было швейной машинки и она шила все вручную, шила себе и своим подругам. Если не было денег купить ткань, то покупалось платье на три размера больше и потом неоднократно перешивалось. Подруги шутили: «Это уже седьмая попытка!» — но каждый раз из-под ее иглы выходили новые необыкновенные костюмы, она расшивала их бисером, она делала вещь своею. Всегда четкий силуэт, поднятые плечи и пояса, которые она сама делала, действительно являлись произведением искусства.

А вот первое платье, о котором она вспоминала и в своих мемуарах, было привезено ей папой с фронта, это было трофейное платье, которое Марк Гаврилович привез для своей любимой дочурки. Оно было синее, все в блестках и сопровождалось такими словами: «А главное, дочурка, ты у меня — актриса, и я тебе привез главный подарок — исключительно артистическое платье, все у каменьях, такое тяжелое!..» Оно было любимым, но из-за того, что не было денег, пришлось его отнести в комиссионный магазин. Прошло совсем немного времени, и папа понял, что совершил ошибку, побежал в тот магазин, в котором получил за платье 50 рублей старыми деньгами, однако за прошедшие 15 минут платья уже не было. Его купила какая-то харьковская актриса, потому что это было очень редкое и красивое платье. Папа до конца жизни повторял, глядя на какое-нибудь новое платье дочери: «Да-а, это хорошее платье, а такого, как папусик тебе подарил, нема…» Да и сама Гурченко создавала свои костюмы, пытаясь повторить то первое, любимое платье, привезенное ей папой, который был для нее всегда другом, поддерживал во всех начинаниях. Эту преданность родителям, необыкновенную любовь, особенно к папе, она пронесла в своем сердце через всю жизнь.

—Я, может быть, так громко и не назвала бы его, но количество экскурсантов, которое мы можем принять одновременно, да, в него помещается. Мы смотрели бенефис с участием Гурченко. Она ведь была очень разноплановой актрисой. Это были и лирические роли, и какие-то гротескные, но каждая роль запомнилась нам своей неповторимостью, яркостью и многие поколения любят эти фильмы и, наверное, будут любить и будут пересматривать их как классику кино.

—Конечно, в планах музея создать экспозицию, которая будет посвящена исключительно Людмиле Марковне. К сожалению, сейчас у нас есть только оригиналы нескольких фотографий Гурченко в детстве, но, в общем, пока не достаточно экспонатов для того, чтобы создать полноценную такую экспозицию. Однако мы надеемся, что общими усилиями будет собрано все, что связано с именем Гурченко, с ее харьковским периодом жизни и, конечно, место памяти великой актрисы должно быть в Харькове.

—Да, супруг Людмилы Марковны Сергей Сенин во время своего приезда в Харьков, обещал передать несколько платьев для нашего музея, но пока… Я думаю, главная причина невыполненного обещания всем понятна: нестабильная обстановка. В то же время он передал в дар музею другие интересные вещи: мюзикл «Бюро счастья», выпущенный в 2012 году, в котором актриса сыграла главную роль; очень интересную книгу, написанную поклонницей Гурченко, с которой она никогда не виделась, — «20 писем Людмиле Гурченко, или Непрерванная связь». Женщина, которая писала письма к Людмиле Марковне на протяжении очень долгого времени, не отправляла их, боялась быть назойливой, вот эти письма после смерти Гурченко с одобрения ее супруга были изданы в виде такой книги; и еще книга, скорее, даже сборник, где несколько авторов, — «Людмила Гурченко. Иные грани», откуда мы узнали очень много интересного о том, что у нее, кроме сценической жизни, были интересные хобби. Она собирала гжель, у нее была целая коллекция уранового стекла. Кстати, первое такое приобретение, состоялось еще в Ленинграде. В перерывах между съемками, актриса пропадала в Эрмитаже, она ходила туда каждую субботу и воскресенье, и однажды увидела там прозрачную зеленую вазу. Очень ярко светило солнце, и это солнце отражалось в вазе удивительной красоты. Потом уже Гурченко узнала, что такое урановое стекло, и что его перестали выпускать, потому что стеклодувы умирали от испарений урана, но всю жизнь она собирала флаконы из зеленого стекла. Она была очень увлекающимся и очень разносторонне одаренным человеком…

—Ой, что вы! Мы ждем вас в нашем музее каждый день, Людмиле Гурченко мы посвящаем весь ноябрь и еще две последующие среды в нашем музейном кинозале будем смотреть фильмы с участием актрисы-землячки.

—Действительно, было такое: года два назад мы приглашали соученицу Людмилы Гурченко по музыкальной школе Эллу Абрамовну Варшавскую. Она подарила нам несколько их общих с Гурченко детских фотографий — они в детском саду, в пионерском лагере, в музыкальной школе. Кстати, на одном из снимков запечатлен именно тот момент, когда Гурченко получила письмо из Москвы с приглашением приехать туда на учебу, это письмо читает ее харьковская преподаватель музыки.

—В том-то и дело, что мы в музее только недавно узнали о том, что в Харькове есть самый настоящий фан-клуб актрисы. В него входят достаточно серьезные и образованные люди: художники, модельеры, поэты, может быть, люди иных профессий, более сказать не могу, — это нужно разговаривать с членами клуба. Мы же рады всем, кто откликнулся на наше приглашение к посещению музея именно в ноябре. К слову сказать, это именно члены фан-клуба просветили нас в том смысле, что сообщили об организованной в конце сентября супругом Гурченко Сергеем Сениным, киностудией «Ленфильм» и филиалом Музея театрального и музыкального искусства, устроенной в трех залах Шереметьевского дворца в Санкт-Петербурге, выставке под названием «Роман, длиною в жизнь. Петербург Людмилы Гурченко». Вот туда Сенин передал и платья супруги, и много чего еще очень интересного, рассказывающего о творческой жизни звезды. Возможно, когда-нибудь эту выставку и в Харькове увидят. Надо думать, она там временно.

* * *

Как знать, как знать… Может быть, устроители выставки сочтут достойным иметь в Петербурге — или для Людмилы Марковны в Ленинграде — собственную такую экспозицию. Известно ведь, что Гурченко сама говорила, студия «Ленфильм» — ее любимая студия, здесь в 1950 году у Яна Фрида она снялась в своей первой картине «Дорога правды», было это еще до рязановской «Карнавальной ночи», а вообще на «Ленфильме» актриса снялась в 28 картинах. Среди них «Балтийское небо», «Небесные ласточки», «Табачный капитан» (где занята, кстати, и другая прославленная харьковчанка-актриса Наталья Фатеева), «Соломенная шляпка», с исполняющим музыку оркестром, которым руководит дирижер, в прошлом харьковчанин, Вахтанг Жордания. А после ленфильмовской киноленты «Двадцать дней без войны» ее режиссер Алексей Герман-старший сказал о Людмиле Марковне, что она может сыграть роль одними глазами…

PS. Неслыханно! Запыхавшись прибежать в последнюю минуту рабочего дня музея и прямо-таки ломиться в дверь, при этом помешать интервью и увести директора музея!

Ах, это гости из Москвы, с поезда на поезд, хотели посмотреть именно этот музей и именно сегодня, а то там в Москве не верят, что Эфрос и Фокин (Владимир), Крайнев и Чижик, Шульженко и Мирошниченко (Евгения), Гурченко и Фатеева, Петренко и Русланова (Нина), список можно продолжать — харьковчане?!

Ну уж ладно, простим этакий порыв и интеллектуальное нетерпение и, значит, директор музея опять на работу, журналист — описывать проявление дружественных культурных связей…

А приятная тема, черт возьми!..