Счастье актера

За плечами актера десять сезонов в труппе шевченковцев, не один десяток сыгранных ролей, работа с режиссерами разных эстетических направлений, участие в восьми (!) международных фестивалях. Ученик известного режиссера и педагога Анатолия Литко по Харьковскому университету искусств он усвоил главное в актерском ремесле: чтобы сыграть роль, ее надо прожить.

А. Борыс начал с ролей в массовках, с представления сказочных героев в спектаклях для детей, а сегодня замечен театральными критиками в ролях полновесных, ответственных, центральных в репертуаре театра. Это Войцек в одноименном спектакле по Бюхнеру, наш молодой современник Алексей, пылкий и внутренне противоречивый, в «Очень простой истории» М. Ладо, а в комедии «Примадонны» К. Людвига — предприимчивый актер Лео, который не прочь заполучить миллион фунтов стерлингов, прикинувшись юной прелестницей Максин, племянницей богачки.

Актер уверенно чувствует себя на сцене в комедии и в драме, легко принимает «предлагаемые обстоятельства» и входит в игровую стихию спектакля, привлекая зал природной живостью, пластической выразительностью, способностью заражать зрителей чувствами своих персонажей. Творческая активность и жизненная энергия не позволяют ему ограничивать свою деятельность рамками театра. Он любит путешествовать. Причем, знакомясь с новыми людьми, профессиональным глазом подмечает их характерные черты, обогащая свою актерскую копилку. А театр у него, что называется, в крови.

—В раннем детстве, еще не зная слова «театр». Родители заставляли меня есть обманным путем: папа по-актерски красочно рассказывал занимательные истории про львов, бегемотов, антилоп и других диковинных животных, я раскрывал рот от удивления и получал от мамы ложку каши. В пять лет меня выпустили на сцену в спектакле «Тіні забутих предків» Ивано-Франковского драматического театра, где работал главным режиссером мой отец. Роль была бессловесной, и на сцене можно было вблизи наблюдать за игрой взрослых актеров, которые казались мне невероятно загадочными. Благодаря этому детскому впечатлению я со временем пришел к мысли о том, что в любой роли должна быть загадка для зрителя, и чем дольше ее разгадывает зритель, тем большего умения требуется от актера. Тогда же я получил и первый урок актерской дисциплины. Однажды кто-то из разбаловавшихся детей запер меня в гримшкафу, я невыносимо страдал не столько от обиды, сколько потому, что боялся опоздать к выходу на подмостки.

—Я закончил харьковский лицей искусств, многие выпускники лицея продолжили свою учебу в творческих вузах, и я не был исключением. Но уверенность в своих актерских способностях пришла ко мне в подростковом возрасте: в 1990‑е годы в кулуарах Театра им. Т. Шевченко, худруком которого был мой отец…

—… мне удалось рассмешить актеров серией анекдотов, и я почувствовал, что они держат меня за своего. Кстати, отец такие «инъекции» мне делает, разбирая мои роли, что никто из режиссеров, с которыми мне приходилось работать, с ним не сравнится. И никогда не хвалит.

—Я играл в спектакле «Один день Ивана Денисовича» в постановке А. Жолдака, где у всей труппы была колоссальная психофизическая нагрузка. Актер должен уметь на сцене все, и этот спектакль стал для меня хорошим тренингом. Я увлекался стрельбой из лука, по утрам занимаюсь растяжкой всех групп мышц. Но наиболее позитивная для меня та энергия, что идет из зрительного зала.

В музыкальной сказке «Веселі пригоди Піфа» играю Титуса-47, собаку-воришку. Он иностранец для домочадцев тетушки Агаты и говорит на суржике, в котором можно разобрать английские и украинские слова. Маленькие зрители с такой живостью воспринимают моего Титуса, что, зажигаясь их зрительскими реакциями, я невольно импровизирую, а режиссер потом закрепляет удачные находки в роли. Не в меньшей степени провоцируют на импровизацию и взрослые зрители, как это бывало в комедии «Гроші (Сто тисяч)», где я играю Гершко Маюфеса, или в спектакле «Божевільний Журден», в котором я исполняю роль Учителя театра.

—Прежде всего, это встречи с новым зрителем. На фестивале в Тбилиси зал разражался аплодисментами после каждой сцены в спектакле «Woyzeck», это эмоционально поддерживало нас, актеров. В одной из сцен спектакля у моей партнерши вдруг пошла слеза, и мой Войцек неожиданно «смодулировал» в лирическую тональность. А в Москве в рамках внеконкурсной программы «Маска Плюс» на ХVIII фестивале «Золотая маска» мой Войцек, судя по отзывам критиков, был воспринят по-другому, чем в Харькове, — не как забитый жизнью рядовой солдат, а как человек, живущий осознанно.

—Довольно трудно. Нужно было научиться ходить на шпильках, делать книксен, пудриться, красить губы, носить дамскую сумочку, не говоря уже об изменении голоса, походки, манер. Спектакль очень динамичен, поэтому каждое движение должно быть скрупулезно отработано на репетициях.

На одном из спектаклей, когда моя героиня, Максин, взбегает по лестнице, шпилька вдруг застревает в щели ступеньки, а я, не в силах резко сбавить темп, перескакиваю на несколько ступенек вверх в одной туфле. И тут я слышу смех, но не из зала, а из-за кулис… Что делать? Ведь сценка построена на стихотворном тексте, ритм которого четко определен. Кое-как выкрутился. Впрочем, когда играешь в остросюжетной комедии, сюрпризы поджидают на каждом шагу.

—Дорожу художественным и нравственным климатом творчества в нашем коллективе. К тому же в театре у меня есть друзья. Как только переступаю театральный порог, у меня поднимается настроение. Счастье для актера в расширении своей ролевой амплитуды. А наиболее важно в профессии как можно дольше сохранить чувство творческой перспективы.

---