Сегодня ты, а завтра я?

К Алле Рубиной фортуна редко поворачивается спиной — каждая ее премьера становится экспериментом для балетмейстера, которая воплощает идеи и образы, рожденные собственной фантазией и повседневным созерцанием мира. При этом выигрывает, прежде всего, зритель — ему интересно следить за ходом мыслей автора-постановщика. Такими были «Весна священная» и «Петрушка» И. Стравинского, где артисты тоже включались в процесс творческого поиска. Так произошло и во время работы над «Колесом Фортуны», состоящим из двух одноактных балетов: «Болеро» на музыку М. Равеля и «Кармина Бурана» на музыку К. Орфа.

В моем восприятии Алла Давыдовна — человек динамики. Она ярко мыслит, живо воспринимает ситуацию, импровизирует. И когда показ требует проявления артистизма, ее глаза загораются приливом жизненной силы, которая передается исполнителям. Вот и солистка-Фортуна приняла свободу импровизационного подхода, став связующим звеном между балетмейстером, исполнителем и зрителем. Она была непредсказуемой, как характер ее героини.

Итак, «Болеро» Мориса Равеля. Метрономный, величественный характер музыкального произведения породил наличие контрастов в хореографических фантазиях известных творцов: Ида Рубинштейн — Бронислава Нижинская, Серж Лифарь, Морис Бежар, Алексей Ратманский и Раду Поклитару… Об этом балете не понаслышке знают в Брюсселе, где родился «Балет ХХ века» Бежара. И вот перед нами трактовка Аллы Рубиной.

Первый план сценического пространства отдан идиллической сцене отдыха овечек под присмотром пастушка, тогда как за забором идет подготовка тореро к корриде. Заиграли плащи и зашевелились ждущие боя «быки». Эхо пасодобля раззадорило партнерш в образе быков, они бросают острые батманы в сторону носителей плаща и шпаги. Все пять пар дуэлянтов двигаются одинаково, в своей борьбе не подчеркивая индивидуальный характер каждого поединка и тем самым делая привычным существование кровавого зрелища — развлечения. «Быки в корсетах» применяют соблазн в качестве оружия, а щелчок раскрываемого веера сродни удару кнута.

В это время овечки подкупают простотой аккуратных па и созерцательным пасторальным спокойствием, будто отдаляя от зрителя накал боя. Да и кто вспомнит бедную овечку, выделывающую яркие па или филигранные антраша? Ее удел — идти на заклание. Фортуна фривольно «комментирует» действо, скучает, но иногда оживляется, ускоряя вращение колеса. Спускаясь в гущу событий, она шутит, демонстрируя мастерство работы плащом перед овцами, словно «мечет бисер перед свиньями». И не безрезультатно. Овечки проявляют не только непомерный интерес к событию, но достаточную проворность и неожиданную смекалку пополам с кровожадностью. Выпустить быков «уполномочены» именно овцы. И тут «пришла беда — отворяй ворота». В попытке вырваться от смотрителя-пастушка, которая увенчалась успехом, они сбрасывают личины-шубки и с наигранным возмущением куртизанок выбегают прочь. Найдя кинжалы в тайных ножнах и не ведая что творят, поражают и быков, и тореро.

И все же это поединок без победителя. Фортуна, ускоряя вращение декораций-шестеренок, выносит еще один «плащ раздора». Его тянут на себя все, кому не лень, но никто не в силах завладеть властью, и ее символ превращается в тряпку. За что боролись? Нет ответа. Лишь колесо Фортуны долго вращается, будто подгоняемое длительными аплодисментами зрителя — постановщику и артистам.

Образы с двойным дном в балете «Кармина Бурана» на музыку К. Орфа также далеки от нормативности. Живое звучание хора, актерская игра и пластичные жесты поющих, мизансцены, объединяющие солистов-вокалистов с солистами балета плюс потрясающие декорации Надежды Швец дают ощущение объемности. При этом философская музыка может и буффонно преломляться в хореографии. Одураченный Ангел развлекает коварного Беса, хотя, казалось бы, они должны быть антиподами. Но Бес улыбчив и не вызывает отторжения. Не потому ли в этом балете нищий становится королем, король — нищим, а ангел напоминает шута (что, впрочем, характерно для средневекового театра)?

Фортуна играет судьбой не уверенных в себе попрошаек. Многократный передел власти — колесо цикличной смены жизненных ролей. В многослойных сценах есть знаковость. Король, утративший корону, но сохранивший величие, с тоской по прошлому садится на трон Фортуны. Бродяга, получивший корону, с опаской и благоговением примостился у его подножия. Тщетно. Неважно, в жизни ли, в игре ли, они должны занять именно свое место. Фортуна отправляет героев к «людям природы», в мир «пассивного социума» и возвращает в мир людей. Помогают эти испытания героям или их все же лихорадит жажда власти, а жизнь ничему не учит?

Есть в массовых сценах неопределенность. Но снова Фортуна ставит точку, возвращая каждому по вере его. Техничным, эмоциональным танцем солистка утверждает еще и собственную личность: талант, пытливый ум, технику, силу актерской импровизации. Алена Шевцова не первый раз работает с Аллой Рубиной, у нее есть опыт исполнения роли Избранницы в спектакле «Весна священная» И. Стравинского. Две индивидуальности вдохнули душу в спектакль, который стал уникальным именно тем, что оба самостоятельных сюжета «Болеро» и «Кармина Бурана» объединены одним художественным образом Фортуны.

Алла Рубина и весь творческий состав, дирижер Виктор Плоскина и хормейстер Алексей Черникин, художник Надежда Швец создали работу, которая призывает людей не просто приятно провести время, а обратиться к тем вопросам, на которые человечество искало и не находило ответа в разные эпохи. Не так уж мало для балетного спектакля.