Странник, «Услышавший тишину»

Тому яркое подтверждение — выставка Art time полотен Инны Давыденко, кандидата филологических наук, доцента Харьковского национального университета им. В. Н. Каразина, развернутая в информационно-выставочном центре «Бузок».

Совершенно случайно попав на выставку Инны Владимировны и еще даже не ознакомившись с пресс-релизом, совершенно ясно осознавал, что встречаюсь с интересным художником, владеющим многими специальными техниками и жанрами, как то: акварель — пейзаж, масло — натюрморт, гуашь — графика. Восторгаясь открытием нового имени в изобразительном искусстве Харькова, заглядываю в сведения об авторе и теряю самообладание. Нет, если после встречи с искусством Давыденко меня станут убеждать, что реинкарнации не существует, я уже не смогу с этим согласиться. В Инну Владимировну точно вселился могучий дар кого-то из передвижников!

В информационной справке к выставке читаю: «Мы предлагаем вам окунуться в мир немного наивного, но теплого и душевного искусства. В каждой работе Инны ощущается глубина, живость восприятия света и тонкое чувство предмета…» Привожу этот отрывок только потому, что в данном контексте словосочетание «немного наивного», на мой взгляд, совершенно неуместно. Извините, но небольшая серия пейзажей это опровергает. «Сумерки» и «Итальянский пейзаж» навевают совершенно другие ассоциации. Глубокая многоплановая перспектива на этих полотнах содержит в себе не одно, а сразу несколько настроений, которые сменяются в зависимости от «перелета» ваших глаз от земли, предметных объектов аж за небеса, в бескрайний космос. Отойти трудно, так цепляют они, что называется, за живое.

Искусствоведы считают некорректным распределять работы художников-самородков по устоявшимся в изобразительном искусстве направлениям. Ну а мне, если хочется, то можно. Два влюбивших в себя пейзажа по внутренней чистоте жанра можно, не кривя душой, отнести к экспрессионизму. И хотя поданы они в реалистической живописной манере, но с туманным ощущением легкой депрессии. Ох, как они хороши, не могу остановиться…

Однако уже манят к себе философские сюжеты «Странника», «Двоих в лодке», «Услышавших тишину», где на водной бесконечности задумываются о смысловых значениях человеческие контуры. Тишину — мы слышим. О выражении лиц — догадываемся. В то, что вода помогает сосредоточиться, — верим. Бескрайное течение мысли по мудрой глади остекленевшей воды… Силуэты прорисованы даже без намеков на части тел, способных выражать эмоции, а за формами бурлят внутренние конфликты, и нам начинает казаться, будто мы знаем, о чем они думают. Да, собственно, они этого и не скрывают.

Флористические натюрморты наполнены радостью. Цветы кружат голову несуществующими, но хорошо знакомыми каждому ароматами. Букет «Анютиных глазок» кокетливо подмигивает, да так, как это могут делать стоящие в отдалении красотки. Художник не любуется, а живет в соцветиях каждого букета — грустного, веселого, задумчивого, юбилейно важного. Одиноко, я бы сказал, тоскливо и в безнадежном равнодушии приветствует вас «Роза в круглой вазе». Розовая роза вызывает чувство жалости, танцуя танец увядания в замкнутом круге прозрачно‑холодной емкости. Совсем иная жизнь в «Подсолнечниках», удивленных тому, что ими вдруг решили украсить жилище не использовавшие их по прямому предназначению люди. У этих растений иная красота, и напоминают они по‑городскому одетых деревенских парней. «Не в своей тарелке» — это как раз тот случай.

Фруктовые натюрморты потеряны в цветочных композициях и живут, не сосредоточивая на себе внимания. Но вот «Клубника в бокале» обязательно задержит рядом с собой блеском гладкого стекла, словно не нарисованного, а втиснутого в картину. Очень интересное решение живописного сюжета, который опять-таки поражает глубокой перспективой, уводящей в темное пространство через призму тонкостенного бокала.

Идеальное воплощение предмета на полотне не может быть интуитивным порывом. Всякая модель требует аналитического исследования не только формы, но и, если хотите, ее астральной причастности к тому, что скрывается за формальным отображением предмета. Если это не происходит, тогда мы воспринимаем изображенные на картине букеты, фрукты и зайчиков лишь декоративным отображением мертвой натуры в буквальном смысле этих слов. Простой человек даже с самой богатой интуицией не способен заключить жизнь в раму. В искусстве Инны Давыденко присутствует талант, способный видеть за глиняной оболочкой горшка его душу. Спасибо выставочному залу «Бузок» за неожиданно приятную встречу.