Вся его жизнь — игра!

Все эти годы живя с нетускнеющим в душе и памяти образом «того самого» Германа, я и предположить не могла, что по случаю 140-летия оперного театра в Харькове, воспользовавшись личными связями с семьей Владимира Галузина — Натальи Тимченко, художественный руководитель ХНАТОБа Владимир Болдырев сумеет расположить солиста со всемирной репутацией (чье выступление стоит годового бюджета театра) презентовать в Харькове свою концепцию образа и свое вокальное мастерство на безгонорарной основе.

Меньше всего хотелось бы быть понятой так, что столичный блеск нашей труппе в фестивальной программе «СхідОпера» придает исключительно участие заезжих знаменитостей. Справедливости ради замечу, что первые аплодисменты в зале вызвала сценография Леонида Братченко — величественная, стильная, рождающая ассоциативный образ Петербурга. Ансамбль харьковчан в «Пиковой даме» был подобран прекрасно: фактурные, голосистые, обученные манерам согласно эпохе и характеру персонажа, Александр Лапин (граф Томский) и Владимир Козлов (князь Елецкий) лидировали на мужском «фланге». Одну из лучших своих партий и ролей (Графини) исполнила Елена Романенко. Хозяйка сцены и гастролер легко нашли точки соприкосновения в сцене вторжения Германа в спальню старой графини — краеугольная картина была прожита обеими по-актерски экспрессивно и убедительно. Даже в эпизодических партиях в этот вечер блистали такие ведущие солисты театра, как Лилия Кутищева, которая показала мастер-класс идеального интонирования и четкого, хлесткого вокального слова в партии… Гувернантки, или Роман Гордеев и Андрей Калюжный в партиях колоритных сановников Чекалинского и Сурина. За дирижерским пультом в такой знаменательный вечер стоял музыкальный руководитель театра Виктор Плоскина, по мановению рук которого партитура П. Чайковского «дышала», перетекая от траурных «всхлипываний» увертюры к нежнейшим мелодиям любовной истомы в сценах Германа и Лизы, искрясь и пенясь гусарским юмором в сценах Томского и сотоварищей, но при этом ритмично и упруго отсчитывая такты, приближающие фатальную развязку пушкинского сюжета.

О том, что харьковчане взыскательны в своих эстетических вкусах, свидетельствовали полный зал и «забитая» галерка на ярусах — супружеская чета Владимира Галузина и Натальи Тимченко массово привлекла зрителя на классическую постановку, осуществленную Владимиром Лукашевым еще в прошлом веке.

Н. Тимченко — харьковчанка по происхождению, здесь же она получила азы вокальной специальности, здесь дебютировала (после занятий в Киевской и Софийской консерваториях) в партии Татьяны из «Евгения Онегина». Обладательница изящной и хрупкой внешности, с точеными чертами лица украинки-южанки, Тимченко продемонстрировала в партии Лизы исключительно лирическое дарование. Ее плотное лирическое сопрано обрисовало характер героини несколько односторонне в сравнении с диапазоном Лизы у Чайковского. В игровом плане самой живой неожиданно вышла у гастролерши сцена с Полиной (Виктория Житкова). Впервые выступая вместе, солистки идеально спелись в показательном, трудном дуэте и даже чудно подыгрывали друг другу!

Впрочем, в безусловности сценического сушествования наша землячка сильно уступала своему именитому мужу.

Владимир Галузин абсолютно владеет своим необычайного тембрального богатства голосом, находится в прекрасной вокальной форме, и при этом у него — осмелюсь констатировать — есть свой актерский стиль среди оперных вокалистов. Галузин — лицедей, в высоком смысле слова паяц. Потому так сложно разделить в его богатой мимике плач и смех в момент обнаружения краха своего плана: «Она мертва, а тайны не узнал я!» Потому-то не только обычные зрители, но даже солдаты в воинском камуфляже, затаив дыхание, следили за игрой с судьбой помешавшегося Германа в последнем акте спектакля! От галузинского пиано, уходящего в драматический шепот, холодела кровь. Это был полноценный, реальный герой, широкая, покоряющая целостностью натура, а за образом читалось неповторимое мировоззрение мастера. Казалось, солист вообще не стремится выглядеть на сцене подчеркнуто театрально, всячески избегает лакировки своей внешности, но при этом вокальная драматургия образа Германа звучит у него мощно и естественно, будто высказывание из глубин собственной души. Невольно задумалась над тем, что служит допингом солисту, носящему титул лучшего Германа земного шара? Какой ценой он так раскрепощенно, вольно, с колоссальной самоотдачей живет своим одержимым и безумным героем. Подсказку нашла в самой роли. Как там поет Герман? «Вся наша жизнь — игра!»

Спектакль с Галузиным заставил резко ощутить преимущества состава, в котором все оказались на своем месте: главный герой-тенор не заставлял переживать за техническую сторону своего пения, а создавал магистральный, целостный и непрерывный на протяжении всего вечера сценический образ. Положительный Елецкий, несмотря на свою молодость и визуально-вокальную харизму, уступал Герману в глазах не только Лизы, но и зрителей обоих полов. Лиза была молода и стройна. Графиня предстала утонченной, рафинированной гранд-дамой и инфернальным призраком в одном лице. Хор под управленим Алексея Черникина пел, четко артикулируя слова, а оркестр не грохотал по-полковому, а звучал!

Остается только поблагодарить организаторов фестиваля за реализацию такого амбициозного международного проекта. Судя по реакции слушателей, которые выкрикивали «браво!» с балконов и останавливали действие овациями, харьковчане очень соскучились по театру такого уровня и будут помнить это событие как минимум следующие десять лет.