Лучшее лекарство — смех

Юрию Крапивкину 42 года, женат, трое детей. Он — артист оригинального жанра. Эту профессию освоил еще в юности. А о другом его призвании — волонтерстве — мы и поговорим с самим Юрием.

Будучи инвалидом второй группы, Юра прекрасно знает, что такое больницы и как безрадостны дни, там проведенные. Поэтому он и решил стать больничным клоуном — чтоб хоть немного раскрасить жизнь больным детям.

— Волонтерской работой я занимаюсь больше пяти лет. Я, моя семья — мы верующие, ходим в церковь. Человек создан для благих дел, поэтому я и решил обратиться к волонтерству. Чтобы помогать не только себе, своим родным и близким, но и всем нуждающимся в помощи, особенно детям.

Сегодня миром правит прагматизм, люди зациклены на себе и материальном. Очень часто можно услышать фразу: «Какую выгоду я получу?» Волонтеры — другие и живут по другим законам. У них другая жизненная философия.

— А началось все с того, что один мой друг познакомил с ребятами из «Харьковского центра волонтеров» и, в частности, с Катериной Багрич и Светой Багрич, которая является президентом этой организации. Я увидел в этих людях искреннее желание помочь, душевную щедрость, сердечность. И мне тоже захотелось присоединиться к этим людям, быть чем-то полезным.

— Да, конечно. Первый мой выезд был в интернат для детей, больных ДЦП. Я долго думал, как адаптировать под таких сложных детей свою программу, в которой подразумевается, что ребенок является полноправным партнером на празднике, активно в нем участвует. А тут непростая ситуация. Но все прошло хорошо, я сам подходил к детям, которым было трудно двигаться, импровизировал по ходу программы. Дети остались довольны. И лучшей наградой, конечно, были их улыбки и просьбы приезжать еще. Я считаю, что смех — лучшее лекарство. Доказано, что улыбка и позитивные эмоции творят чудеса. Смехотерапию даже врачи рекомендуют.

— Да, и это, признаюсь, было непросто. Как клоуну, фокуснику, мне надо было улыбаться. Я для этого и приехал — чтобы привнести как можно больше хорошего настроения, позитива. Но на самом деле было тяжело. Детей безумно жалко. Они все слабенькие, маленькие. Они каждый день проходят невероятно болезненные процедуры. Больница — это вообще грустное место, особенно когда ребенок попал туда на месяц, на два, а если лечение длится весь год? Привычная жизнь осталась где-то позади, а маленький человек живет в четырех стенах казенного заведения, а вместо друзей у него капельницы, таблетки. Каждый день похож друг на друга. Ребенок оказывается в условиях некой «социальной изоляции», учась проживать новую жизнь, не унывать и верить в то, что все будет хорошо. И когда находишься в таких трудных обстоятельствах, это довольно сложно — продолжать верить в чудо, сохранять позитив и улыбаться.

Когда дети пришли, то даже не разговаривали, просто сидели, абсолютно не проявляя эмоций, заинтересованности. Все это выглядело печально, и на какой-то миг мне показалось, что я ничего не смогу, не удасться их расшевелить, убрать печаль и уныние. Но вот в процессе представления дети начинают оживать, включаться в процесс, смеяться. А в завершение уходили совсем с другим настроением, с эмоциями, с подарками. Это были совсем другие дети. Как после этого можно перестать быть волонтером, перестать нести радость таким детям?

— Так как я работаю только с детьми, то у меня получается выезжать с Центром волонтеров реже, чем они ездят сами.

— В планах — множество мероприятий. Харьков принял много переселенцев, многие с детьми. Волонтеры Центра готовят продуктовые наборы для них, собирают вещи первой необходимости. Но и лишний раз устроить ребенку праздник тоже необходимо. Сейчас, например, планируем очередную поездку в «Ромашку».

— Я родился в Харькове. Здесь учился, окончил школу и сразу после школы начал работать: уже в 17 лет у меня была трудовая книжка с записью «артист оригинального жанра». Начал с фокусов, пробовал клоунаду. Еще у меня было два дрессированных пуделя. Мой папа был артистом, он же меня и научил профессии. Мы с ним часто гастролировали по бывшему Союзу. Потом работали в Семипалатинской филармонии в Казахстане. Со временем начал сам выступать, покупать фокусы, развивать направление клоунады. Для этого ходил в цирк, смотрел, как работают опытные клоуны…

В Харьков вернулся уже в начале девяностых. Тогда заработать было трудно — народу было не до развлечений. Хотя отдельные концерты были, все-таки приходилось подрабатывать кем только можно, например, какое-то время продавал книги. Но жизнь наладилась, и я полностью вернулся в профессию. Кроме того, сегодня я развиваю и продвигаю свой юмористический блог. Из увлечений — это в основном музыка и проза христианской направленности. Кроме того, очень люблю нашу поэтессу Лину Костенко.

— Моя старшая дочь с детства занимается ирландскими танцами, участвует в международных танцевальных конкурсах. Сын очень увлечен футболом и баскетболом, а его младшая сестра любит рисовать и организовывает дома кукольные спектакли для всей семьи. Также младших приобщаю к свою делу. Им нравится, чем занимается папа: со мной нескучно.

Жена во всем меня поддерживает. Кроме того, что на ней дом и дети, она помогает мне и в профессии. Так, недавно она сама сшила мне новый костюм — Губки Боба. Детям этот персонаж очень нравится. Они всегда с удовольствием с ним играют.

— Да, безусловно. Это главное, чему надо учить детей. Как-то я взял своего на тот момент восьмилетнего сына в одну из волонтерских поездок. Мы посещали приют. Там были дети, у многих из которых не было родителей. Мой сын расстроился и задумчиво спросил: «Как это нет родителей?» Я ему как мог объяснил, что не все в этой жизни гладко и сладко, как бы нам хотелось. Поэтому этим детям очень нужны наши внимание, сострадание и любовь.