Олег ОРИЩЕНКО: Когда зовет труба

— Если честно, то я даже не знаю, как бы сложилась моя судьба, если бы не случай. Где-то в конце шестидесятых была такая интересная, на мой взгляд, тенденция — педагоги от искусства шли в народ, в провинцию, в поисках юных талантов.

Наша семья тогда жила в поселке Коротич. И вот к нам в детский сад приехали педагоги из Харьковской музыкальной школы набирать талантливых детей. Приехала специальная комиссия, мы им похлопали, потопали, попели песенки и…

— … Янко (Юрий Янко, нынешний директор и главный дирижер Харьковской областной филармонии, — ред.) таким образом попал в талантливые, я попал, еще много‑много людей. Тогда процентов 50 в нашем классе были нехарьковчане.

— Да, после школы — консерватория по классу труба, специализации артист и солист оркестра.

— Я с пяти лет на трубе играл.

— Можно сказать, само собой сложилось. А, может быть, та комиссия сформировала и мое мировоззрение, и представление о жизни у других ребят. Повторюсь: не знаю, кем бы я стал, если бы остался там, в Коротиче, чем бы занимался. Там мы были как все – учились, играли, спортом занимались, увлечений было множество…

— Труба у меня возникла, когда пришел из армии.

— В учебной дивизии ВДВ под Каунасом, а потом остался в учебной дивизии и точнее дослуживал.

— Вообще-то 305. Но большая часть — до армии, в ДОСААФ.

— Нет. Даже 100-й прыжок удалось прыгнуть с ней, похулиганил, так сказать, сыграл под куполом в небе. Парашют — это было всепобеждающее увлечение, благодаря ему и попал в ВДВ. Хотя в армии только 5 раз прыгали.

— Женился. Семейные заботы стали отвлекать от всего, прежде всего от искусства, тем более наступил период, когда оно стало невостребованным. Я поруководил сначала детским духовым оркестром в Доме пионеров ХТЗ, потом ушел на завод работать. Началась производственная, коммерческая полоса моей биографии. На заводе «Поршень» начал с фрезеровщика, а в 2000 году закончил производственную карьеру исполнительным директором АО «Автрамат».

— Труба позвала, образно говоря, в исполнении моего одноклассника Юрия Янко. Ему тогда предложили должность главного дирижера филармонии, и он начал искать различные способы и варианты сотрудничества с коммерческими структурами, как это делается во всем мире. Мы часто встречались, обсуждали планы, и в конце концов я понял, что надо возвращаться в искусство, правда, несколько в ином формате. Я стал работать главным администратором оркестра филармонии.

— Не сказал бы: конкурировать.

— Конечно, решение было принимать не просто. Прикипел к филармонии. Но отказаться от такого предложения — значит не чувствовать уверенности в себе, в свои силы. И я дал согласие. Конечно, мою кандидатуру рассматривали в Министерстве культуры, много было встреч в облсовете, облгосадминистрации, необходимо было подтверждение губернатора.

Если признаться, только к сегодняшнему дню ситуация в театре стала вырисовываться. Я могу уже точно сформулировать все основные проблемы: в экономическом плане, хозяйственном, и в творческом плане. На сегодня необходимо выносить различные предложения на все уровни власти — городской, местной, столичной, министерской, в Верховную Раду, потому что существует множество вопросов и нестыковок в законодательном плане, а это все решается не в Харькове.

---

— Нам важно, в первую очередь, выстроить четкую коммуникацию с областью. И в любом случае театр находится в городе. Без понимания этого сложно решить глобальный вопрос — реконструкция. Здание театра было введено в эксплуатацию в 1999 году и строилось почти четверть века. На дворе — ХХI век, и к театру совсем другие требования. Конечно, прямые контакты с Минкультуры необходимы, так же как с Минфином, Минюстом, Кабмином вообще.

Но нельзя не сказать вот о чем. Став национальным, Харьковский театр продолжает находиться в некоем обособленном положении. Например, и в Одесском, и в столичном театрах получают зарплату как в национальных, а в харьковском — в два раза меньше. На сегодня объяснения этому нет.

— Вы знаете, у нашего театра есть имя и это играет не последнюю роль. Наш театр известен, он стал стартовой площадкой для многих артистов. Вот четыре солиста ушли в Национальную оперу. Это в некотором роде признание для нас, признание города, харьковской музыкальной школы. Это не просто слова. Посудите сами: в Харькове готовят прекрасных музыкальных специалистов. У нас ведущие музыкальные вузы в Украине. Всегда Харьков считался музыкальной столицей. Наши земляки Владимир Крайнев, Валентина Арканова, Степан Гмыря, Светлана Колыванова — это исполнители с мировыми именами.

А удержать молодежь, действительно, сложно. Прежде всего, нет жилья. Выпускникам консерватории с их зарплатой невозможно снимать квартиры. Сейчас, к слову, огромная потребность в солистах мужского балета.

— Сегодня в репертуаре театра 42 оперы. Но все мы не можем выпускать в прокат. Причина — устаревшие декорации, отсутствие солистов, а также нарушение на сегодняшний день технологического процесса в связи с отсутствием репетиционного зала и недостаток количественного состава труппы. По нашим расчетам, чтобы театр качественно выпускал в прокат спектакль, мы можем сделать 18 спектаклей в месяц, это порядка 200 в год. А Минкультуры требует норму 270 в год. Для министерства нужны определенные показатели: зрители, финансы, количество спектаклей.

— Обратите внимание, это была не Ночь оперы, а Ночь в опере. Мы позиционируем наше мероприятие несколько по-иному, чем похожие в филармонии. Это и участие самого здания оперы, и количество зрителей, и ценовая политика. Хотели попробовать некое светское мероприятие, светский раут, чтобы его участники смогли ощутить себя присутствующими в храме искусства. Ведь бывают же харьковчане в Европе, видят и знают, как такие мероприятия организуются за рубежом. А почему бы и нам такое не опробовать?

— Считаю, что все прошло великолепно. По первым откликам, которые услышал, люди были шокированы. Не думали, что так можно представить оперу, артистов оперного театра. Многие получили огромное удовлетворение. Скажу, что Ночь в опере будет иметь продолжение. Предполагаю, очередное подобное мероприятие состоится где-то в середине осени. И, скажу по секрету, этим проектом ограничиваться не будем. Будем готовить ряд более доступных проектов. В том числе и по ценовой политике. У нас в театре работают заслуженные люди — надо их раскручивать.

— Думаю, даже уверен, что имея такие структуры, базу и институты, завидную музыкальную историю, пробовать даже не надо. Надо подтверждать, что мы являемся музыкальной столицей. Те мероприятия, которые проходят в Харькове, заметьте, без поддержки государства, это самое большое подтверждение. Гораздо проще имея финансирование из Киева, провести ряд фестивалей. Но наши «Харьковские ассамблеи», «Конкурс Крайнева», фестиваль-конкурс «Сергей Рахманинов и украинская культура», «Музичні паралелі», конкурсы танцевальных коллективов — это ли не показатели музыкальной столичности.

---

Недавно городской совет при поддержке Харьковского городского головы Геннадия Кернеса помог ХНАТОБу приобрести бегущую строку (электронное табло).

---

— Она всегда со мной. В душе. И все что я делаю, это труба зовет.

— Больше — администратор. Вы, наверное, знаете, что любой инструмент требует ежедневной тренировки, а то наступит потеря навыков, атрофирование мышц и т. п. Играть хочется, но в данной ситуации должны играть артисты, а зритель получать наслаждение. Для этого надо создать необходимые условия. Это — уже моя задача. Надеюсь, что инвесторы повернутся лицом к театру, помогут в приобретении инструментов — это наша архипроблема. Медная группа в оркестре, к примеру, латанные-перелатанные инструменты. Но для решения этих задач не хватает маркетингового направления. Нет, пока нет, специалистов в области продвижения грантов. Надо над этим работать. Искать финансирование, одним словом.

— Иначе жить неинтересно.